|
Ему дозволено ухаживать, дозволено целовать. Перспектива не значение имени карл заманчивая. А славненькая, она нравилась Льюису, он имени ухаживал за ней целых две недели. Хмель и досада развязали ему язык. К его приятному удивлению, вопрос ее не шокировал; он догадывался, что она и карл себе не раз им задавалась. Сдвинув брови, она старательно имени ответ. Это наши мамы забивали себе голову всякими глупостями. Стало быть, карл человек прогрессивный. Если бы я любила тебя тогда другое дело, великодушно утешила она. А просто так я не хочу. Девушка недоверчиво на него взглянула. Туман в голове рассеивался все больше, и настроение вдруг стало просто замечательным. Только гнусный соблазнитель мог додуматься до ванной. И вдруг значение понял, что девица-то права, как же он раньше не догадался! И тут же завопил: Ты права! Шурша шифоном, она выскользнула из ванной комнаты, а он вдумывался в их разговор. Со стороны лестницы сюда доносились звуки "Венского вальса".

Вот почему он сам не свой которую неделю, вот почему не находит себе места. И как он не додумался, не понял самого главного. А он-то раскис: все у него плохо. Наоборот все замечательно. На середине лестницы Льюис остановился. Отсюда хорошо было видно танцующих. Он залюбовался: платья дам мерцали точно драгоценности или, напротив, были воздушны и нежны словно цветы, тускло-серебряные, золотистые, желтые, как лепестки нарциссов, алые, черные, светящиеся лунной голубизной, багряно-розовые. Казалось, они парят, не касаясь пола, точно звезды или планеты, величественные, прекрасные. Одевшись, он вынырнул из уютного светлого тепла на Беркли-сквер, холодную, слабо освещенную, по-ночному пустую. Он понял: ему было дано откровение. Например, пройти несколько миль пешком, что он и совершил: по Пиккадилли, мимо еще более темного Грин-парка, через карл потом на юг, к реке. Ноги его в вечерних, на тонкой подошве туфлях совершенно закоченели, но он этого не замечал. Как, впрочем, не замечал, куда они несут его. Ну да, ну перебрал немного. Льюис лукавил и знал, что лукавит. Совсем не от шампанского превосходного "Боллинджера" у него кружилась голова и замирало сердце, имелась куда более веская причина. Бешено вертящийся калейдоскоп его жизни наконец остановился: все кусочки, все самые мелкие бессмысленные осколки соединились, волшебно преобразившись в дивной имени узор. Он не спеша вошел в дом. Было за полночь, и свет не горел. Льюис карл пальто, шарф, скинул мокрые туфли.
|