|
Это тоже сил не добавляло. Его фамилии ввалился, значение лицо заострилось настолько, что в редких озёрцах он видел пародию на себя самого обтянутый кожей скелет. Униформа тоже вся истрепалась, пока он вынужден был ползать и изорвалась. Сквозь её прорехи просвечивало измученное голодом и лишениями тело с плохо заживающими ранами. Слава богам, что раны не загноились, несмотря на то, что единственное, чем он смог их перевязать, это широкие и длинные листья равнинной травы. К месту, где располагался центральный корпус, он вышел на исходе четвёртой недели. Дождавшись утра, чтобы иметь возможность осмотреться, он поднялся на последний перед лагерем холм и. Военный городок, где стояли войска, перестал существовать полностью. Только кое-где из обугленной земли торчали невысокие остатки того, что раньше было укреплёнными стенами. Он ожидал этого, но до последнего момента заставлял себя верить в обратное, поскольку иначе просто не дошёл бы. Теперь верить оставалось не во что.

А противник уже наверняка ускоренным маршем продвигался вглубь страны. И некому больше его остановить. Он сел на землю и бессильные слёзы полились из его глаз. Нет больше армии, нет больше Атаров. Идти куда-либо ещё не имеет никакого смысла. И если сейчас здесь появится поисковая группа, он даже не пошевелится. Жить больше не для чего. Но поисковая группа так и не появилась. Противник уже давно зачистил территорию и продвигался дальше. И он так и просидел на холме до поздней ночи. А когда неподалёку завыл Равнинный Падальщик, он вздрогнул и вышел из оцепенения. Но перед смертью он постарается, покуда жив, отправить к предкам как можно больше врагов, чего бы это ему не стоило. Он тяжело поднялся, опёрся на костыль и заковылял дальше туда, где предположительно находился противник. Он решил продать саакян жизнь как можно дороже. Ещё через неделю он смог ходить без костыля. Раны начали заживать и он почувствовал себя много лучше. А ещё через какое-то время он смог даже немного пробежать. Теперь он мог хотя бы охотиться время от времени. С помощью всё того же серийного армейского ножа, найденного на поле отгремевшего боя, с помощью которого он выточил в своё время и ненужное уже подобие на костыль, он сделал себе лук. Не очень значение но на мелкую живность саакян было хватить. И на следующий день, пристрелявшись, он добыл свой первый охотничий трофей.
|